Ноябрь. Около часа ночи. Он сидит на кухне. Перед ним на столе лежат какие-то тетради, сборник с вариантами и что-то на молнии. Да, кажется, это не пенал. По ошибке он взял что-то другое. Вещь родителей или брата. Наверное, поэтому он пишет уже второй час огрызком карандаша. Швырк-швырк-швырк. Тишина. Швырк. Тишина. Все спят.
Ноябрь. При грубом подсчете до государственных экзаменов ему еще около шести месяцев. Время идет. Надо продолжать подготовку. Стрелки на часах неумолимо движутся вперед. Красный квадратик сегодняшнего дня на календаре еще не движется, значит он может и не услышать букв из сборника с тестами. Это хорошо. Они постоянно кричат и не дают ему сосредоточиться. Они не дают ему даже прочитать задания, потому что попросту убегают со страниц и начинают плясать по комнате. А еще петь. Как же эту пытку выдерживают другие ученики? Буквы выводят разными голосами что-нибудь надоедающее. Да только понять, что же они выводят просто невозможно. Вроде бы и буквы русского языка, а поют на неизвестном ему языке! Хотя бы складывались в слова уж! Что за наказание! Провести бы с ними разъяснительную беседу. Да можно ли говорить с буквами? И почему родители и брат их не слышат? Кажется, на кухне хорошая акустика: ни одного ковра, да и из мягкой мебели только стулья. Может быть, все так крепко спят?
Он снова посмотрел на квадратик календаря. Промелькнула мысль. Как связаны танцы букв с движением квадратика? Почему он иногда движется? А иной раз стоит весь день на том самом месте, куда его сдвинула мама с утра? Неважно! Надо готовиться к экзаменам!
Он вновь опускает голову над сборником. Думать о чем-то постороннем бессмысленно. Когда сдаст государственные экзамены, тогда и можно будет, но не сейчас, не сейчас: нельзя упустить ни одной драгоценной минуты. Но он уже упустил ее! Зачем он думал об этом квадратике, о танцах букв? Пусть себе пляшут и распевают все, что им пожелается на своем тарабарском! Почему он опять об этом думает? Теряет же время! Да что же такое! Да! Что же! Такое!
Он скинул сборник со стола. Ему не под силу сосредоточиться! Он не может! Не может! Не может! Не! Может! До чего же он ничтожен! Он никто!
Он берет ручку - и откуда она только появилась? - и начинает рисовать на ладони линии. Линии спокойные, плавные, непрерывные, совсем как волны. Они мерно текут по его руке и упираются в локоть. С локтя они мощным потоком стекают на пол.
Волны переливаются всеми оттенками синего и начинают светлеть. Они такие яркие, насыщенные. Почему волны текут по кухне? Да это же чернила из его ручки! Буквы тонут в море чернил, их неумолчный гомон наконец затихает. А разве они сегодня уже пели? Почему он до этой минуты их не слышал?
Волны бесшумно следуют к холодильнику. Он осторожно, словно боясь спугнуть их, встает из-за стола и начинает идти. Ноги удивительно тяжелые - он опускается на колени и ползет.
Волны ударяются в холодильник и мощным движением распахивают дверцу. Они спешат проникнуть внутрь, но вдруг замедляют движение. Замерзают. Лед быстро сковывает их. Прямо в порыве! Невероятно! И все же из последних сил тянутся волны к кастрюлям, упаковкам и лоткам.
И вот они замерзли. До чего удивительное зрелище! Похожие на ветви могучего древа волны навсегда застыли в бесконечном устремлении к макаронам, гречке, сосискам. Всему нужна еда. Даже бывшим чернилам. Он хочет остаться вместе с этим древом в холодильнике и вечно любоваться его красотой. Как прекрасны сверкающие в свете старой лампочки ветви. Они словно созданы из сотен мелких кристаллов. Древо недвижимо, тихо, покойно. Он хочет забыться сном прямо под этим древом. Конечно, он не поместится в холодильнике целиком, но кое-что попробовать стоит.
Осторожно отодвинув пару кастрюль, он кладет голову на полку и в благодатной тишине мгновенно засыпает.
***
“Марина, привет! Да… Да… Ну нам выписали что-то, пока не читала. Да, сын нормально. Да насморком, наверное, только отделается и мигренью. Сильно не застудился. Да, я вовремя заметила. Повезло. Да… Да, я уже успокоилась немного. Да, да, меня чуть саму не увезли вместе с ним, да. Переутомление, сказали, да. Да, да. Я сама не понимаю с чего! Экзамены. Ерунда! Да. А вот мы, как сдавали! Сами! Никаких тут репетиторов! Да. Ох уж эти современные дети! Да. Я все для него делаю, да! Да слабый, видно, оказался. Мы с отцом работаем и как будто ничего! Да… Да, он пока в больнице же… Да, да. Там как было: захожу на кухню - на столе, на полу, на холодильнике все изрисовано, знаешь плавно так, да, будто аккуратно прямо выводил. Да. Да, моя мама приезжала, уже отмыли. Да, я думала ручка сначала. Не ручка - синий маркер. Откуда взял? Да. Мало того, что к экзаменам едва готовится! Да! Еще и нам работы добавил! Ох мы и умаялись! Да, никакого уважения! Вот у нас в его возрасте никаких переутомлений не было! Выпишут - я ему ремня! Ну как было там дальше: сам он, Илья, - голова в холодильнике и спит. Представляешь! Как богатырь спит. Только не на печи, а в холодильнике! И руки изрисованы! Все почеркал. Как умудрился - ума не приложу! А на столе чехол от фотоаппарата лежит! Непонятно, зачем он ему сдался! Да. Ну а что делать? Ты подожди! Марина, ну ты что! Выпишется - пусть дальше готовится: сдавать-то надо! Это что за поблажки ты предлагаешь! Да, готовиться надо! И сил жалеть нельзя ни в коем случае! Я не хочу, чтобы мой ребенок стал никем!”