Чего вы боитесь?
Вот есть ли что-то, что пугает вас до ужаса, так, что во рту все пересыхает и судорожно начинает дергаться глаз, неконтролируемый тик из-за страха, который перерастает в ужас. Говорят, бойся своих желаний, как по мне, бояться надо своих же слов. Слов, которые словно вызов судьбе: «смотри какая я смелая, испытай меня, испытай», а то слишком уж легко живется. Меня испытали, я провалилась, хотя, может и одумалась, не знаю.
Какие-то лет 5 назад, я считала, что ничего не боюсь. Вот нет у меня фобий, так, только маньячное желание, находясь на высоте, на какой-нибудь крыше, сделать шаг вперед. Но не упасть, нет, просто сделать шаг вперед, в пустоту, а там, что там дальше, даже не думала. Но вот манила меня эта неизвестность, тянула в свою бездну.
Так вот, 5 лет назад сидели мы все в большом кругу, выезд у нас был командный, и каждый делился своими страхами и фобиями, кто о чем, кто о насекомых, кто о том, что боится ничего после себя не оставить, кто смерти. А я сидела, слушала их, перебирала в голове, чего же могу бояться и не находила ответа. Бесстрашной себе тогда показалась, ага, конечно. Что ни высоты, ни гадов никаких не боюсь, ни темноты, что в целом всё поддаётся логике, что смерти вообще нечего бояться, ну не станет тебя и не станет. И когда очередь дошла до меня, так и сказала: страхов у меня никаких нет. Страхов у меня никаких нет… Вот почему, почему я тогда так сказала? Бойтесь своих слов, 20 раз подумайте, перед тем как что-то ляпнуть, чем-то выпендриться.
Через неделю я проводила экскурсию на работе. Компания айтишная, задача — показать партнерам какие мы охренительные, какая у нас сильная корпоративная культура, как всё устроено, то есть по сути красоваться, и я красовалась. А когда начали поступать звонки с неизвестных номеров, поставила режим полета. Включила обратно когда стала домой собираться. Посыпались сообщения — мне пытались дозвониться десятки раз, просили перезвонить, и между ними сумбурные, в которых искали меня и писали, что Аня в больнице… Теперь дозвониться не могла я. Аня была моей соседкой, слэш подругой, мы вместе переехали в Москву 2 года назад. Не прям близкие подруги, но дружили, и за два года поссорились наверное только раз, минут на 10. Я дозвонилась — это сестра, Кристина, она в панике. У Ани случился инсульт. У Ани в 25 лет случился инсульт. Родители прилетят завтра утром, без них не могут оперировать. Могут ли они пожить пока в её комнате? Да, конечно. Я тогда ничего не знала об инсульте, просто какое-то страшное слово. Начала гуглить. Начала реветь. Чем больше читала, тем сильнее ревела. Это какой-то ад, лишь 8% возвращаются к нормальной жизни, многие умирают, если не сразу, то в течение года. Ревела почти всю ночь. Завтра приедут её родители, они будут жить в соседней комнате, и я почему-то сразу решила: рядом с ними буду сильной, им и так тяжело, мои сопли будут лишними.
Утро. Боткинская. На крылечке её подруга, пара коллег, что вчера застали приступ, и двоюродный брат. Коллеги рассказывали, как в момент поменялось поведение Ани, как она стала странно говорить, как упала и теряла сознание. Аня была в коме. Мы были на крылечке, но словно на похоронах — все вчера начитались. Нам сообщили, что операцию все-таки начали: хоть без согласия близких это запрещено, заведующий взял на себя ответственность — иначе будет уже не спасти. Приехали родители. С момента как узнали не спали, 12 часов в пути, последние билеты за бешеные деньги. Всё что они хотели — увидеть Аню, узнать что всё хорошо. Их не пустят к ней несколько дней. В тот день её оперировал лучший нейрохирург, и только это давало надежду. Первым её увидел отец — в коме, вся в трубках, шикарные густые волосы наполовину обриты. Они рассказали об этом на кухне, и то как он разревелся. У мамы слабое сердце, была не готова — её не пустили. Попросили меня сводить в церковь и научить молиться. Мы сходили. На следующий день она очнулась.
Она очнулась почти полностью парализованная. Кричала, пыталась вырваться, но тело не слушалось. Она забыла как говорить. Оказалась заперта в собственном теле, без возможности двигаться и сказать что чувствует, могла лишь плакать и мычать. Врачи не давали прогнозов. Что очнулась — уже чудо. Первой начала работать левая рука. Ей дали телефон, смогла набирать слова — стало понятно, что всё понимает. Я увидела её через несколько недель. Больше наблюдала, лишь мычанием давала понять да или нет. Её соседки по палате были близкого возраста — инсульт помолодел. Ане было 25 лет.
Хоть всё потихоньку нормализовывалось, у меня начались головные боли и дергался глаз — неконтролируемый тик, который мог начаться в любой момент. Головные боли — они ведь предшественники инсульта. Я испугалась, пошла проверяться, получила 4 направления на сдачу крови из вены. К 26 годам я ни разу её не сдавала, а тут сразу 4 колбы. Почти ничего не почувствовала, когда наполнилась первая, на второй ощутила как кровь оттекает от руки, на третьей — слабость, на четвертой — легкое головокружение. Положила голову на кушетку, закрыла глаза и отключилась. И хоть, как выяснилось, проспала всего полминуты, успела увидеть очень длинный сон. Очнулась оттого, что меня кто-то будит. Открываю глаза. Надо мной белые стены и врач. У меня болела голова, я очнулась в больнице, что происходит? Я стала вырываться, у меня началась паника: какого черта, какого черта, что я тут делаю, у меня инсульт, у меня тоже инсульт? Пока вырывалась успела услышать: «Вы сдавали кровь». Вы сдавали кровь! Меня как током шибануло — я просто сдавала кровь, со мной все в порядке, я не овощ, я просто сдавала кровь. Слезы полились градом, меня стало трясти. Я не плакала 2 месяца, я была сильной, я сдерживалась, держала весь этот стресс внутри. Ревя увидела опешившую медсестру и вбежавшую вторую, сквозь слезы начала улыбаться, объясняла: у подружки инсульт, она очнулась парализованная, вот и я очнувшись тут перепугалась. Они понимающе кивнули, спросили есть ли шоколадка, я сказала что нет, но тут же вспомнила что есть, вторая принесла уже чай и бутерброд с сыром. Я хотела уйти, чтобы не мешаться, они сказали: сиди-сиди, сколько надо. И вот я как в фильме «Девчата», только вместо бутербродов с вареньем — в одной руке бутер с сыром, в другой шоколадка, сижу улыбаюсь, а слезы все текут и текут. Глаз больше не дергался, голова перестала болеть. Стресс вышел.
Через несколько месяцев инсульт случится у моего дедушки — 80 лет, последний месяц жизни он проведет парализованным. Еще через несколько месяцев Аня начнет потихоньку ходить, со временем заново научится говорить, хоть дается ей это через усилие. Правая рука так и не функционирует, но научилась всё делать левой. Рисует, поет, занимается интернет-маркетингом. Она пожизненный инвалид. Живет в Назарово, в небольшом поселке Красноярского края, с родителями, и больше не мечтает вернуться в Москву.
У меня теперь очень много страхов.